Осень

Осень! Лена вышла из подъезда, зябко поежилась и зашагала по шуршащей, разноцветной листве, огибая лужи к автобусной остановке. Она не любила осень, шуршащий листопад, мелкий моросящий дождь, лужи и не уютность. Будучи от природы человеком легким, веселым она трудно переносила осенью пору. Это время года всегда навевала на нее тоску. Все неприятности всегда случались с ней осенью. Вот и сегодня, настроение было ужасным. Отец Алипий, ее духовник говорил ей не раз. Что нельзя свои внутренние ощущения связывать с чем-либо. Это похоже на суеверие. А суеверие вещь скверная. Оно подчиняет человека, делает рабом случая. Получается, что человек всецело полагается не на Бог, а на случай. Как бы все зависит от случая. И жизнь получается случайной. Если что и произошло негативное, то, что тебе не нравиться, то просто ты «оказался не в то время, и не в том месте». Лена это понимала, но поделать с собой ничего не могла. Она никак не могла понять и принять, то, что ею кто-то руководит. Она всегда считала себя – «сама себе хозяйка». Всегда была противницей, когда ею пытались руководить. Вероятно, потому у нее были очень натянутые отношения с родителями. Они ее никогда не понимали. По крайне мере она считала так. Их понять ей было гораздо сложнее, потому что их принципы и их мировоззрение он считала «эпохой каменного топора», или, скорее всего «слишком социалистическими». Понятно, ведь всю свою жизнь они прожили в советском государстве, и кем же им быть если не «советскими людьми». Духовник постоянно ругал ее за то, что она вешает ярлыки на людей. «Не суди, и не судим будешь». Отец Алипий часто говорил: «Раб раба в присутствии Господина не судит». И в отсутствии тоже, добавлял он. Потому что мы постоянно живем в присутствии Господина.

До автобусной остановки, если идти быстрым шагом, было минут пятнадцать. Дорога была ежедневной, вот уже на протяжении трех лет. С той поры, когда после окончания института, Елена Владимировна Соболева, теперь она себя иначе не именовала, поступила на работу в «Евроинвестбанк». Работа ей нравилась. Она чувствовала себя востребованной, но вот самодостаточности она в себе не ощущала. Личная жизнь не складывалась. Все попытки, устроить свою личную жизнь оканчивались одними только разочарованиям. Но, Елена Владимировна не унывала. «Какие мои годы. Все еще впереди», утешала она себя, хотя это фраза казалась ей совершенно неубедительным оправданием ее неустройства. Время до работы еще было предостаточно. На половине пути до остановки было кафе «Шоколадница». Лена ежедневно заходила туда выпить чашечку кофе с круасанами. Войдя в кафе, она села на свое привычное место, добро, в это время кафе было пустым. Кроме нее, за столиками сидели еще три женщины. Тоже постоянные посетительницы этого заведения. Она знала, что они работают неподалеку, в супермаркете, продавщицами. Или, как теперь принято их называть – менеджерами. Столик стоял прямо у витринного большого окна, открывавшего прекрасный обзор на перекресток. Сновали люди, неслись куда-то машины. Жизнь в городе бурлила. Напротив, у фонарного столба занял позицию бомж. Это было его постоянное место, где он добывал себе «хлеб насущный». Все было как всегда. И в то же время, Лена чувствовала, что в этой привычности, отсутствует что-то очень важное, очень необходимое. Вроде бы все, как всегда. И в тоже время, ни как всегда. Но она никак не могла понять, чего не хватает.

Она уже допивала кофе, когда за окном раздался удар, вскрики ужаса, потом тишина. Люди бросились на проезжую часть. Лена видела, ей было очень хорошо видно. На пешеходном переходе горел запрещающий красный свет для пешеходов. Но, девушка, пренебрегая запретом, рванула на ту сторону улицы. Черный, блестящий автомобиль, сбив ее, подкинул ее вверх, и она плашмя упала на мокрый асфальт. Автомобиль резко затормозил. Потом медленно объехал бездвижное тело и на скорости унесся с места происшествия. Лена машинально заметила только две последние цифры госномера. Две шестерки. Звук удара, вскрики ужаса и тишина были уже потом, когда Лена сломя голову и расталкивая праздных зевак неслась к лежащей на проезжей части бесчувственной девушке. «Позвоните на скорую! Вызовете скорую!», - кричала она. Девушка была без сознания, но дышала. Крови не было. «Значит, внутреннее кровотечение», - подумала Лена. Отец ее был замечательным хирургом. Он очень хотел, что бы Лена пошла по его стопам. Отдал ее в медицинское училище. Проучившись в нем один год, она вернулась в школу. «Это не мое», - сказала она тогда отцу, и он не стал возражать. Только тяжело вздохнул.

«Скорее! Ну, кто-нибудь! Вызовите скорую помощь» - кричала Лена. «Уже вызвали», - спокойной, почти равнодушно, ответила ей пожилая женщина. Рядом, на мокром асфальте валялась женская сумочка. От удара она раскрылась. Из нее выпал нехитрый женский скарб, постоянного употребления, и торчал уголок паспорта. Лена вытащила его из сумки. «Воронина Зинаида Викторовна. 1984 года рождения. Адрес: улица Металлургов, дом 22, корпус 2, квартира 118», прочитала Лена. «Всего двадцать четыре. Моя ровесница». Приехала скорая помощь. Довольно таки быстро. Обычно их не дождешься. Врач осмотрел девушку и подтвердил догадку Лены. «Внутреннее кровотечение. Множественные переломы. Ноги сильно повреждены». «Можно я поеду с вами?», - попросила Лена. «Поезжайте», - согласился врач.

Лена позвонила на работу и отпросилась на целый день. В больнице ей пришлось ждать около двух часов. Врач вышел и сказал: «У девушки множественные переломы обеих ног, тазобедренных суставов. Разрыв селезенки. С внутренним кровотечением удалось справиться. Сильное сотрясение, но черепно-мозговых травм и кровотечений нет. Сейчас она в коме. Но, жить будет. Хотя двигательные функции сильно нарушены, и в дальнейшем ей придется жить в инвалидной коляске. Вот, пожалуй, и все. Мы делаем все возможное».

После больницы Лена поехала в церковь. Она спросила матушку Варвару: «Где отец Алипий?». «Был у себя в кельи. Сходи, посмотри, должен быть там». – Ответила она. Келья иеромонаха Алипия была во дворе храма. Большую часть времени монах проводил в ней. Она состояла из двух небольших комнат. Одна была для посетителей. Другая, запретная, туда никто, никогда, кроме монаха не входил». Лена подошла к двери и постучала. «Войди, всяк сюда стучащий!», - раздался бас отца Алипия. Несмотря на свой сан, был он человеком очень простым и веселым. Многие этого смущались. Вроде бы монах должен быть иным. Более строгим и суровым. Но Лене нравилась его простота, хотя за этой простотой крылся незаурядный ум, любовь и сочувствие к людям. «Благословите, батюшка!», - сложив руки под благословление попросила Лена. «Господь благословит!», - отец Алипий благословил ее священническим благословление.

- Отец Алипий, я к вам с просьбой. Помолитесь за болящую рабу Божию Зинаиду.

- И что стряслось с этой Зинаидой? Чем она заболела?

- Ее сегодня, несколько чесов назад сбила машина. Она в очень тяжелом состоянии.

- Ладно, обязательно помолюсь. А она тебе кто?

- Никто. Просто, по дороге на работу я невольно стала свидетельницей несчастного случая. На моих глазах машина сбила девушку, мою ровесницу. Я поехала с ней в больницу. Состояние ее, конечно же, ужасное.

- На все воля Божия, - перекрестившись, вздохнул отец Алипий.

- Я согласна с этим, но почему, же так жестоко?

Отец Алипий ничего не ответил. Только испытующий посмотрел на Лену, казалось бы хотел сказать: «Что же ты такая маловерная, чадо мое возлюбленное?».

- Я хочу пойти к ее родителям. Благословите отче.

- Поедем вместе. Я сегодня свободен. Лишним я там не буду. Надо людей утешить.

Квартира в которой жили Воронины была на двенадцатом этаже. Добро, работал лифт. Двери открыла молодящаяся женщина пятидесяти лет. Увидев священника в облачении она удивилась и обеспокоилась. Почувствовала недоброе, хотя пыталась скрыть свое беспокойство. Воспитание не позволяло перед незнакомыми людьми проявлять свои эмоции.

- Добрый день! Чем обязана?

- Храни вас Бог! Не знаю, как бы по толковее вам объяснить? Ваша дочь Зинаида…

- А что с моей дочерью?, перебила его женщина.

- Я, отец Алипий, иеромонах, настоятель храма в честь Варвары Великомученицы. Здесь, неподалеку. А как вас звать – величать?

- Валентина Васильевна. Что с моей дочерью?

- Вы только не беспокойтесь. Ее сегодня днем сбила машина. Но, она жива. Только вот, в тяжелом состоянии.

Валентина Васильевна потеряв сознание, грузно рухнула на пол. Добро, комната была большой, просторной и она ничего из мебели не задела. А на полу был постелен пушистый афганский ковер. Так, что повреждений никаких не могло быть. Лена, со знанием дела, очень быстро привела ее в чувство. А дальше были слезы, вопли, стоны. Она тут же хотела мчаться в больницу, но отец Алипий отговорил ее, сказав, что в этом сейчас нет прямой необходимости, потому что Зина еще в коме, и беспокоить ее пока не следует.

- Видите ли, Валентина Васильевна, сейчас нужно думать о другом, и делать совершенно другое, нежели вы собираетесь. Прежде всего, здоровье духовное и телесное вашей дочери напрямую зависит не от нее самой, не от вас и не от меня, а только от Бога. Вы женщина крещенная, Православная, хотя и далекая от Бога. Пожалуй, все, что произошло сегодня, не просто так произошло, но имеет глубокий смысл. Господь мне говорит, что главное в этом происшествии – покаяние. Я помню один замечательный диалог из замечательного фильма. Женщина спрашивает у встречного: «Эта дорога ведет в храм?». Ей отвечает встречный: «Нет! Эта дорога не ведет в храм». Тогда женщина говорит: «Если эта дорога не ведет в храм, то для чего же она нужна?». Очень глубокий смысл у этого диалога. Все, что происходит в нашей жизни, так или иначе связано с нашей душой. Потому что в этой, временной, земной жизни, самое главное – душа. И если мы не заботимся сами о душе, то тогда Господь Сам заботиться о ней. Потом что Бог не хочет смерти грешника. Дочь твоя жива, и будет жить не только в этой жизни, но и в вечности. Разве это не самое главное? И тебе, Валентина, тоже, наконец, нужно подумать о своей душе. Мы так привыкли относиться друг к другу телесно, что совершенно забываем другую форму общения, духовную. Человек умер, хотя смерти в природе не существует, и люди с кладбища не вылезают. И рыдают, и стенают, и сокрушаются. Но, ведь там только труп. Душа его вечна. Надо в храме молиться за него. Не сокрушайся, Валентина, молись за свою дочь. Вот и мы с Леной, тоже будем молиться.

- Отец Алипий, простите меня, но как, же так. За что Господь наказывает нас?

- Бог – есть любовь. Он никого не наказывает. Он долготерпелив. Терпит грехи наши. Призывает нас ко спасению нашей души. Но, разве мы внемлем. «Подожди, Господи, нам сейчас не до Тебя. Проблем много появилось. Вот, решу свои проблемы, тогда и приду поговорить с Тобой!». И это тянется годами. А человек все не собирается на покаяние. Все откладывает, завтра да завтра. А завтра Господь отберет у него его земную жизнь, и тогда без покаяния, ему прямая дорога в ад. Ох! Горькое это будущее. Не дай Бог, никому! Вот тогда Бог и ограничивает человека. Потому, что лучше ему потерять один членов своих, чем потерять душу и ввергнуть себя в ад.

 

* * *

 

С той поры прошло много лет. Почему же вдруг вспомнился Елене Владимировне этот случай из ее жизни, теперь на склоне лет. Зина выздоровела. Несколько лет она провела в инвалидном кресле. Но, потом, благодаря Богу, молитвам, вере, искусству врачей, она встала. Долгое время ходила сперва на костылях. Потом, с палочкой. И наконец, окончательно поправилась. Вышла замуж, родила двоих мальчиков. И всю жизнь, до самой смерти никогда не покидала своего духовного наставника, отца Алипия, благодаря которому пришла к истиной вере в Бога. Не только в Его существование, но и в Его заступничество, и в Его покровительство. Этот случай тоже многое открыл Елене Владимировне. Он в корне изменил ее жизнь. Она по-другому взглянула, не только на жизнь, но и на своего духовника. Он открылся ей в совсем другом свете. Не только как удивительный человек, замечательный друг, но и как посредник между ней и Богом. С Зиной они дружили. И когда недавно Зина преставилась, будучи уже бабушкой, с взрослыми внуками, Она очень горевала. Знала и верила, что Зина жива, но ей очень не хватало их, отца Алипия и Зиночки, самых дорогих для нее людей.